«Зацепила какая-то наивная наглость»
В 2018 году тревел-журналист Хеля Шошина была в декрете и много гуляла с коляской по историческому центру Краснодара. По дороге ей раз за разом попадались одни и те же старые домики. Постепенно прогулки стали сопровождаться вопросом: «Господи, почему всё в таком состоянии?».
В это же время Хеля видела, как в России расцветала урбанистика, и сама начала ей увлекаться. Однажды ей попалось интервью Андрея Кочеткова о “Том Сойер Фесте”. Тогда ей понравился не столько результат работы волонтёров, сколько сам подход горожан: они просто начали решать волнующие их проблемы, не дожидаясь пока кто-то «сверху» эту проблему ликвидирует.
«Зацепила какая-то наивная наглость: взять и пойти делать самому, а ещё позвать кого-то», — вспоминает Хеля.
В 2019 году Хеля отправилась в Самару на встречу тех, кто хотел запустить фестиваль в своих городах. Вернувшись, сразу завела страницы краснодарского ТСФ и начала собирать команду. В первых публикациях Хеля пригласила горожан прекратить онлайн-страдания об облике исторической среды и заняться настоящим делом.
«Это изматывает. Это бесконечно. Одни перестают писать, как все плохо, — начинают другие писать, как всё плохо. А по факту ничего не меняется»
Хеля не особенно боялась провала с фестивалем и относилась к потенциальным неудачам философски. Если не получится найти дом и людей, то город просто останется таким же, как был. Но она, по крайней мере, попробует.
На призыв Хели откликнулись молодые архитекторы и активисты, которым тоже хотелось заниматься исторической застройкой. Команда объявила, что ищет дом для первого фестиваля и готова всё организовать. Краснодарцы не спешили доверять незнакомцам свои дома, и поиск шёл с большими пробуксовками.
«Потому что, пока у тебя нет хорошего примера в твоем городе, буквально на соседней улице, ты думаешь, что это какие-то психи. Что им от меня надо?»
Первый шанс появился, когда в сообщения группы постучался мужчина, ремонтирующий квартиру матери на улице Будённого. Он предложил волонтёрам восстановить входную деревянную дверь. На случай неудачи у него был запасной план: «Если хотите, попробуйте. Если у вас не получится, я поставлю железную». Ребята обрадовались, что у них появилась возможность хоть с чего-то начать.
В 2020 году краснодарский “Том Сойер Фест” взялся за первую дверь. Она состояла из двух створок: одна вела в квартиру, другая относилась к кафе. Пришлось договариваться с обоими владельцами. Когда ребята закончили свою работу, хозяева оставили историческую дверь на месте. С этого момента работа со старинными дверями стала визитной карточкой краснодарского “Том Сойер Феста”.
Команда продолжила искать объекты. Ребята старались выбирать двери, которые нуждались в срочной реставрационной помощи. Они ходили по улицам, присматривались к домам, а также старались найти собственников через соцсети и сарафанное радио. Хеля придумала ещё один способ связаться с жильцами. Она сделала открытки с фото восстановленных домов “Том Сойер Феста”. К открыткам добавляла краткую информацию о фестивале и раскладывала их по почтовым ящикам.
Поначалу команде не хватало опыта и специалистов. Найти реставратора или столяра долго не получалось, так что ребятам приходилось учиться на ходу. Хеле в такие моменты очень помогали знания, полученные на Школе “Том Сойер Феста” и волонтёрском кампусе, куда она успела съездить до запуска фестиваля. Самые базовые вещи – как держать строительный фен и работать шпателем – Хеля уже могла передать команде.
Вообще, о процессе работ с дверями Хеля тревожилась меньше, чем об ответственности за сделанное. Обычно после фестиваля хозяева не жалуются и не звонят, но всё равно ей всегда волнительно, выдержит ли дверь испытание временем.
«Мы думали: “Господи, с ней там точно всё нормально, мы точно всё правильно сделали?”»
Так что после фестиваля команда не забывает о своих дверях навсегда. Иногда волонтёры возвращаются к ним, чтобы помыть и подкрасить.
Работа с историческими дверями не так легка и романтична, в ней есть свои технические тонкости. Чтобы восстановить дверное полотно, приходится его снимать и ставить для жильцов времянку, чтобы можно было закрыть дом. Для этого команда использует другие исторические двери со своего склада, найденные на мусорке или руинах домов. На одном из объектов ребята поставили дверь от застройщика, которую волонтёр фестиваля привёз из своей новой квартиры.
Периодически команде приходится вникать в проблемы собственника и помогать ему советом. Например, если собственник уверен, что коммунальные службы требуют переделать историческую дверь, волонтёры сами ищут документы и проверяют, действительно ли такое требование существует.
Хеля говорит, что даже спустя 5 лет их работы в городе общение с хозяевами бывает непредсказуемо. Одни полностью доверяют ремонт команде, другие относятся к фестивалю как к подрядчику: «Я выберу цвет, а тут я хочу решетку, а здесь я хочу стекло, а тут стеклопакет». Хеля старается обсуждать объём работы заранее, но если пожелания существенно влияют на быт хозяев, то команда старается найти компромисс.
Однажды волонтёры познакомились с будущей хозяйкой дома ещё до покупки. Как-то Хеля с ребятами охотилась за одной дверью для фестиваля и впервые увидела, что она открыта. Они зашли в дом, а внутри риелтор демонстрировала комнаты потенциальной покупательнице. Ребята не стушевались и начали нахваливать историческую печь, окна, двери, а также коврик из метлахской плитки, спрятанный под линолеумом.
«В общем, мы так накряхтели там, что она его купила», — вспоминает Хеля.
Позже новая хозяйка разрешила волонтёрам подновить свою часть фасада. Тогда у неё было своё видение итога, максимально отличающееся от исторического облика дома. Хеле и ребятам удалось убедить хозяйку сохранить исторические окна и не покрывать фасад «короедом», как было у соседей. Хозяйка осталась довольна и даже сама участвовала в ремонте: пригласила рабочего очистить стены, перебрала падающий над дверью проём, восстановила разрушающиеся полуколонны, а также попросила знакомого лепщика сделать маскарон с ее лицом.
Бывало, что начать работы с домом помогало, когда за команду кто-то мог поручиться. Однажды ребятам приглянулся исторический многоквартирный дом. Участница команды знала одного из жителей и попросила его рассказать о Фесте своим соседям. После разговора жители разрешили хранить инструменты в гараже, а также позаботились о быте команды.
«’’Вот беседка, вот в этот дом будете приходить за чайником, чтобы там чай попить. Вот вам ключ от калитки.’’ Но это потому, что уважаемый житель двора дядя Коля со всеми поговорил», — рассказывает Хеля.
Чаще бывает так, что при разрушенном фасаде и желании ребят с ним помочь собственники отказываются. Значительная часть пожилых краснодарцев не выбирала жить в историческом фонде, другого после Великой отечественной войны просто не было. Когда-то их сюда определили, пообещав скоро предоставить новые квартиры. До сих пор люди думают о своём доме как о временном пристанище и продолжают жить «на чемоданах». Хеля называет это «проектом ожидания», который жильцы передают своим детям и внукам. Люди не подпускают “Том Сойер Фест” к своим домам, но при этом и сами не вкладываются в жильё, из которого надеются выбраться.
Например, сейчас краснодарская команда работает над фасадом дома по улице Кирова. В соседнем доме живёт мужчина, который при виде ребят за работой каждый раз выдаёт что-нибудь противоречивое: «Зачем вы это делаете? Бог в помощь!», «Бог в помощь! Взорвать это всё надо».
Других раздражает сам факт чужой инициативы или страх получить за неё какое-то наказание. Прохожие до сих пор спрашивают, а согласованы ли работы с архитектурой, а кто ребятам разрешил делать ремонт, а какое они право имеют оставлять мусорные мешки перед домом.
В то же время людей очень злит, что чинят не их дом. Это видно по самому частому комментарию от людей в соцсетях: «Кому принадлежит дом или дверь»?
Хелю напрягает такое мышление, при этом она хорошо понимает его причины. Также она считает, что за самыми злыми комментариями стоят самые неравнодушные люди. Просто их чувства настолько запредельные, что они не могут это выразить никак кроме гнева.
«Ну, блин, ну а что ты с этим сделаешь? Не ты это 100 лет людям в голову вкладывал, чтобы за один день это вытащить. Это так не происходит»
Хеля уверена, что за несколько лет работы “Том Сойер Феста” невозможно глобально изменить привычное отношение людей к исторической среде. Объяснить важность работы с историческими зданиями Хеля старается не через их культурную ценность, а больше через влияние их облика на среду и людей.
За последние десятилетия в Краснодар переезжает много людей из других регионов. Они не знают историю места и личностей, которые её творили. Зато им понятно, что считать красивым домом и комфортной городской средой.
«Многие переехали в Краснодар из городков, где стоят одни хрущёвки. Тут они видят, что можно иметь в центре города хотя бы часть домика, со своими розовыми кустами, завести свой магазинчик или мастерскую, свой милый уголок. Для новых собственников это часто не единственное жильё, а красивая отдушина с открыточным видом, в которую они готовы вкладываться», — рассказывает Хеля.
Покупка дома нередко становится для новых владельцев началом знакомства с его историей. Они выясняют, кому он принадлежал, размещают на фасадах информационные таблички. А те, кто однажды пообщался с волонтёрами, начинают присматриваться и к другим зданиям в старом центре и рассказывать команде: «А вот я нашёл у себя интересную деталь», «А вот у нас по соседству тоже красивый дом, а я и не замечал». Так люди становятся амбассадорами старинного центра.
«С этой стороны людям понятнее, чем какой-то там старинный камень, который непонятно зачем вообще до сих пор стоит»
Хеля больше не считает, что обязана фанатично кого-то переубеждать. Она может рассказывать о наследии и с командой сделать улицу немного лучше, но прожить жизнь за других людей у неё не получится.
За 5 лет работы краснодарская команда привела в порядок 13 входных групп и фасад. Долгое время краснодарский ТСФ жил без расписания. Благодаря местному климату фестиваль мог идти почти круглый год. Ребята не чувствовали дедлайна и могли в любой момент сорваться на площадку, когда выдавалось свободное время. В то же время у Хели были маленькие дети, фриланс и десятки задач по Фесту. Постепенно она поняла, что такой режим не оставляет времени ни на отдых, ни на что-то за пределами фестиваля.
Как-то волонтёры докрашивали детали на доме Сологуба и увидели сосульку на соседнем гараже. Им пришлось признать, что они опять потеряли счёт времени и что в такой холод работать уже не стоит. В тот момент команда впервые за сезон решила остановиться и вернуться к работе весной. В этом году ТСФ Краснодар впервые заранее объявил график фестиваля.
Раньше Хелю раздражало, что собственники не чинят дома, не замечают их ценности и ничего не хотят менять. С годами координирования фестиваля она поняла, что нельзя требовать от них такой же любви к наследию, как у волонтёров фестиваля. Люди жили в этих домах задолго до “Том Сойер Феста” и будут жить после.
Правда, не хотеть жить в доме с историей — не то же самое, что считать его ненужным. Дома, напоминает Хеля, пережили войны, революции и оккупации. Всё это время они оставались частью города. Почему же их история должна закончиться из-за владельца, который решил перекроить фасад или выбросить на помойку дверь XIX века?
«Мы даже не собственники вот этого всего, а мы охранители временные вот этого музея под открытым небом. И наша задача — это сохранить, передать», — говорит Хеля. Речь не только о волонтёрах фестиваля, но и обо всех, кому достался город с его улочками, домиками и дверями. Никто не обязан любить каждый старый дом. Но нынешние владельцы не единственные, кому принадлежит его история.
За годы Хеля перестала ждать, что все вокруг будут смотреть на город так же, как она. Собственник может продать отремонтированный волонтёрами дом и переехать туда, где давно хотел жить. Она больше не считает, что должна объяснить каждому, почему дом с историей стоит сохранять. Можно просто сделать то, что в силах, и порадоваться результату.
«Ты пришёл, немножко его улучшил, ты будешь ходить по этой улице, радоваться, что он теперь стал чуть симпатичнее. Собственно, вот и всё».